c045843e     

Анисимова Александра - На Короткой Волне



АЛЕКСАНДРА АНИСИМОВА
НА КОРОТКОЙ ВОЛНЕ
ЗАПИСКИ РАДИСТКИ
Героиня записок – советская связистка, работавшая в дни Великой Отечественной войны, во вражеском тылу. Передавая сведения о противнике, она способствовала успеху боевых операций, которые проводились нашими наступающими частями и в ходе которых врагу наносились сокрушительные удары.
Действие развертывается в течение нескольких месяцев. Героиня находит приют в бункерах у польских партизан, борется рука об руку с ними, поддерживает тесную связь с польскими крестьянами.
Автор не только рассказывает о том, как советская связистка выполняет свой воинский долг, но и всесторонне раскрывает внутренний мир девушки.
«На короткой волне» – первая книга молодого писателя. Создана она на автобиографическом материале.
1
Наш двор становился теснее день ото дня. На старом месте стоял четырехэтажный корпус, принадлежавший до революции какой-то барыне.

Не двигался с места старинный двухэтажный беленький особняк, и забор, отделявший нас от соседнего двора, не ремонтировался с незапамятных времен. С тех пор как мы помнили себя, все во дворе стояло прочно на своих местах. Но менялись, вырастали мы сами, маленькие обитатели двора.
После обеда, вернувшись из школы, мы собирались на крыльце белого особняка. Если нам не хотелось бегать, мы сидели и придумывали разные истории. Притащив из дому тряпье, изображали нами же придуманные сцены.

Спасали челюскинцев, плавали на Северный полюс и все по очереди были детьми капитана Гранта. Иногда Лариса приносила кусочек тюля, покрывала им голову, подвязывала фартук и садилась на крыльце в «кресло» из кирпичей и сучьев.

Такой в нашем представлении была барыня – бывшая хозяйка нашего дома. Мы забирались к ней в сад, ломали сирень, барыня – Лариса – вскакивала с кресла, размахивала руками и кричала: «Ах, разбойники! Ну, подождите, я позову милиционера!» – так обычно на нас ругалась дворничиха.
Мы играли в казаков-разбойников, в прятки, излазили все уголки на чердаках и в подвалах двух домов.
В наших играх, в наших разговорах было все, что мы знали о жизни, о людях, о своей родине, о ее далеком и недалеком прошлом, о чужих странах: цари и старые барыни, революция, Буденный и Чапаев, чкаловские перелеты, «Челюскин» и папанинцы, Долорес Ибаррури, непонятный, но стремительный лозунг «Но пасаран!».
Наше настоящее представлялось слишком обыденным. Занятия в школе, книги, кино – этого было мало.
Однажды, когда мы сидели скучая, неожиданная мысль пришла мне в голову.
Был жаркий летний день. Цвели маки в саду у белого домика, зеленая трава густела на бугорке около забора, узенькая дорожка белыми каменными плитами пролегла до калитки, а там... за калиткой...
За калиткой была Москва – душная, пыльная, притихшая от зноя. Доносились автомобильные гудки, звонки трамваев. Пустыми, безжизненными окнами смотрела на нас с противоположной стороны улицы закрытая на лето школа.
Белая дорожка манила, звала за собой. Потянуло на простор – бескрайный и неведомый. Захотелось все увидеть, узнать: людей, пространства, жизнь большого – лучшего в мире – города. И я сказала робко, не глядя на ребят:
– Ну, кто пойдет со мной «заблудиться»?
Рядом сидела младшая сестра Клавка. Она повернула ко мне свое круглое, необыкновенно белое лицо, с носом-картошкой и круглыми серыми глазами, и сказала покорно:
– Наверно, я.
Лариса, фыркнув, пожала плечами:
– Может быть, я тоже пойду.
А остальные ребятишки только, молча переглянувшись, кивнули головами. Мы вышли на улицу.
Наш двор расположен



Назад