c045843e

Андреев Леонид - У Окна



Андреев Леонид
У ОКНА
Андрей Николаевич снял с подоконника горшок с засохшей геранью и стал
смотреть на улицу. Всю ночь и утро сеял частый осенний дождь, и деревянные
домики, насквозь промокшие, стояли серыми и печальными. Одинокие деревья
гнулись от ветра, и их почерневшие листья то льнули друг к другу, шепча и
жалуясь, то, разметавшись в разные стороны, тоскливо трепетали и бились на
тонких ветвях. Наискосок, в потемневшем кривом домике отвязалась ставня и с
тупым упорством захлопывала половинку окна, таща за собой мокрую веревку, и
снова со стуком ударялась о гнилые бревна. И остававшаяся открытой другая
половинка, со стоявшей на ней бутылкой желтого масла и сапожной колодкой,
смотрела на улицу хмуро и недовольно, как человек с больным и подвязанным
глазом.
За дощатой перегородкой, отделявшей комнатку Андрея Николаевича от
хозяйского помещения, послышался голос, глухо и неторопливо бурчавший:
- Дело вот в чем - две копейки потерял.
- Да брось ты их, Федор Иванович,- умолял женский голос.
- Не могу.
Под тяжелыми шагами заскрипели половицы, и стукнула упавшая табуретка.
Хозяин Андрея Николаевича, пекарь, когда бывал пьян, постоянно терял
что-нибудь и не успокаивался, пока не находил. Чаще всего он терял какие-то
две копейки, и Андрей Николаевич сомневался, были ли они когда-нибудь в
действительности. Жена давала ему свои две копейки, говоря, что это
потерянные, но Федор Иванович не верил, и приходилось перерывать всю комнату.
Вздохнув при мысли о глупости человеческой, Андрей Николаевич снова
обратился к улице. Прямо против окна, на противоположной стороне, высился
красивый барский дом. Деревянная вычурная резьба покрывала будто кружевом весь
фасад, начинаясь от высокого темно-красного фундамента и доходя до конька
железной крыши со стоящим на ней таким же вычурным шпилем. Даже в эту погоду,
когда кругом все стояло безжизненным и грустным, зеркальные стекла дома сияли,
и тропические растения, отчетливо видные, казались молодыми, свежими и
радостными, точно для них никогда не умирала весна и сами они обладали тайной
вечнозеленой жизни. Андрей Николаевич любил смотреть на этот дом и воображал,
как живут там. Смеющиеся красивые люди неслышно скользят по паркетным полам,
тонут ногой в пушистых коврах и свободно раскидываются на мягкой мебели,
принимающей форму тела. За зелеными цветами не видно улицы с ее грязью, и все
там красиво, уютно и чисто.
В пять или шесть часов приезжает обыкновенно со службы сам владелец
богатого дома, красивый, высокий брюнет, с энергичным выражением лица и белыми
зубами, делающими его улыбку яркой и самоуверенно-веселой. С ним часто
приезжает какой-нибудь гость. Быстрыми и твердыми шагами всходят они на
каменные ступени крыльца и, смеясь, скрываются за дубовой дверью, а толстый и
сердитый кучер делает крутой поворот и въезжает на мощеный двор, в отдаленном
конце которого видны капитальные службы и за ними высокие деревья старого
сада. И Андрей Николаевич представляет себе, как теперь встречает их молодая
хозяйка, как они садятся за стол, украшенный зеленеющим хрусталем и всем, чего
Андрей Николаевич никогда не видал, едят и смеются. Однажды он встретил
обладателя белых зубов, когда тот ехал по улице, разбрасывая резиновыми шипами
мелкий щебень. Андрей Николаевич поклонился, и он весело и любезно ответил, но
лицо его не выразило ни малейшего удивления по поводу того, что ему кланяется
какой-то желтоватый и худой господин в фуражке с бархатным околышем и
кокардой,



Назад