c045843e

Андреев Леонид - Ив Шмелев 'суровые Дни'



Андреев Леонид
ИВ. ШМЕЛЕВ. "СУРОВЫЕ ДНИ"
Прекрасная книга Ив. Шмелева была уже отмечена при своем появлении
сочувственными откликами. К сожалению, этих откликов было немного, и сила их
не соответствует силе и значительности "Суровых дней" - бесспорно лучшего, что
появилось о войне в русской литературе. Если англичанин Уэллс отозвался на
мировые Содом и Гоморру устами и сердцем "писателя м-ра Бритлинга", мыслителя
и переоценщика культурных ценностей, то великое мужицкое царство российское,
всколыхнутое войной, должно было дать иные отзвуки. И эти отзвуки, тяжелые и
скорбные, невнятные и глубокие, как первые слова пробуждения, - чутко уловил и
передал Ив. Шмелев, правдивейший из русских писателей. Правдив он как на
исповеди, правдив торжественно и просто, как в предсмертный час.
Кто еще умеет плакать над книгой, тот не может не заплакать над многими
страницами "Суровых дней". И только чрезмерной мнительностью молодой русской
интеллигенции, которая с самого начала войны все боится, как бы "гуманность не
потерять и как бы ее солдат не изнасиловал", можно объяснить нерешительность и
осторожность вялых критических отзывов. Как мало у нас любят и чтут свою
литературу, как не доверяют ей! Там, где свободно можно говорить о "перлах
творения" - там глухо бормочут что-то об отсутствии "художества" и
злободневности, о недурных "очерках"; даже слезам своим не доверяют и, плача,
всё сворачивают на лук.
Не буду говорить об отдельных рассказах, естественно не равноценных по
силе и изобразительности. Важно то общее, что стоит за всеми за ними: жуткая
скорбь мужицкого царства, призванного на кровь, его смутные и несмелые
надежды, его темный труженический лик, покорно обращенный к Богу правды и
справедливости. Ныне стало избитым и потеряло свой истинный смысл слово
"герой", печатающееся на визитных карточках, - но если ценна еще людям правда
и простота, безмолвная и железная покорность долгу и воистину святая
скромность, то нам, русским, недалеко искать своего героя.
С легкой руки надменных "новозападников" наших мужик попал в хамы и
безнадежные эфиопы. Нежно и любовно, трепетно и чутко, как верующий к ранам
Христовым, подошел Ив. Шмелев к этому "эфиопу" и новой красотой озарил его
лапти и зипуны, бороды и морщины, его трудовой пот, перемешанный с
неприметными для барских глаз стыдливыми слезами. Нет на этом мужике сусальной
позолоты прекраснодушного народничества, ничего он не пророчествует и не
вещает вдаль, но в чистой правде души своей стоит он как вечный укор
несправедливости и злу, как великая надежда на будущее: дурные пастыри,
взгляните! Дурные пастыри - учитесь!




Назад