c045843e

Андреев Игорь - Прорыв



ИГОРЬ АНДРЕЕВ
ПРОРЫВ
* * *
Старенький паровоз, надрываясь на подъёмах, тащил трехвагонный состав из Сеула в Чемульпо. Нетерпеливый и подвижной младший врач крейсера «Варяг» Михаил Банщиков с каждым толчком паровоза повторял одно и то же:
— Наш «Варяг» пробежал бы это расстояние вдвое быстрее.
Банщикову прощали однообразие темы: каждый из офицеров в душе гордился ходкостью своего корабля.
— Нет, господа, в самом деле, лучше оказаться в центре жестокого шторма, чем трястись на этом ревматическом поезде, — горячился Банщиков. — Вы слышите, как сипит в цилиндрах пар? Это же чахотка в последней стадии!
Капитан первого ранга Всеволод Фёдорович Руднев — командир «Варяга» — чуть заметно улыбнулся. Почти в каждую свою поездку в Сеул к посланнику Павлову он брал с собой Банщикова. Говорун и острослов, тот скрашивал томительное время поездки.

Но сегодня его шутки казались неуместными. Слишком. тревожно складывались обстоятельства. Руднев, от внимания которого не ускользнула подозрительная возня японцев в Чемульпо, предложил Павлову перебраться вместе со всей русской миссией на «Варяг».

Если понадобится, они всегда успеют уйти в Порт-Артур под посольским флагом. Но посланник упёрся, на все находя один ответ: японцы ничего враждебного сделать не посмеют, а если и посмеют, о том его уведомят заранее.

Павлов, как истый дипломат, ждал подсказки из Петербурга или от дальневосточного наместника Алексеева. Но каким путём он собирался её получить? До Артура миль триста, а радио на «Варяге» покрывает только сто. Телеграф?

Но каждый второй служащий на нём японский шпион. Нельзя же, в самом деле, думать, что наш дипломатический код, который не сменяли почти год, до сих пор не расшифрован!…
Старший штурман крейсера Беренс подавил вздох. Чтобы не мешать командиру, погруженному в свои мысли, он старательно делал вид, будто разглядывает в раннем рассвете примелькавшийся пейзаж: однообразные рисовые поля-террасы на склонах гор, бамбуковые мосты, маленькие, почти игрушечные фанзы.
— Вы что-то хотите спросить, Евгений Андреевич?
От неожиданности Беренс вздрогнул. Умение Руднева угадывать мысли подчинённых могло смутить любого. Сам Руднев посмеивался и разводил руками, когда ему говорили о его даре. «Помилуйте, — говорил он, — какой дар?

Обыкновенная наблюдательность».
— Нет… Собственно, да. Всего один вопрос: когда мы уйдём из Чемульпо?
Банщиков с грохотом отодвинул дверь. Около купе, вытянувшись, стоял бдительный ординарец Руднева Тихон Чибисов.
— Так что не извольте беспокоиться, ни одного японца поблизости нет! — доложил он.
Наивный Чибисов! Он и подумать не мог, что тучный человек с европейским разрезом глаз и звучной английской фамилией из соседнего купе давно уже прилип трубкой к тонкой перегородке. Трубка была обыкновенным стетоскопом, позволявшим услышать не только удары сердца.
— Значит, никого?
— Чисто, ваше благородие.
Банщиков закрыл дверь, обернулся к Рудневу. В его чуть выпуклых бесцветных глазах стояло то же нетерпение, что и у Беренса.
— Господа, у меня нет приказа оставить Чемульпо.
— Но ведь это же самоубийство! Если начнётся война, мы можем оказаться в порту, как в мышеловке.
— Господин посланник надеется, что до этого дело не дойдёт.
Резкий на слово Беренс не удержался, высказал всё, что думал о Павлове:
— Типичный образчик нашей мудрости, именуемой «авось». Авозь вывезет, авось не начнётся! Простите, Всеволод Фёдорович, но нет никаких сил знать, что твоя судьба, судьба «Варяга» зависит от подобных лиц.
— Господину Павлову



Назад